Регрессивный гипноз. Будущие жизни. Жизнь между жизнями.Reconnective Healing..
Меню сайта
Категории раздела
истории из практики регрессолога (моя практика)
истории из практики регрессолога (мировая практика)
Регресс-что это?
ЖМЖ - что это?
Прогресс -что это?
Тесты-онлайн
Энергетика
Улыбнитесь!
Поиск
Прошлые жизни
Облако тегов
‎п (9)
Бог (2)
Видео сайта
Альтернативная история [13]
видео
Брайан Уайсс [6]
Вы это можете [24]
ролики
Долорес Кэннон [8]
видео
Духовность [6]
видео
Жизнь после жизни [30]
видео
Каббала обо всем [11]
видео
Классики о любви... [13]
Кроличья нора с Морганом Фрименом [6]
видео
Медитации [16]
медитации
Мотиваторы [3]
Необъяснимое... [11]
Притчи [151]
Психология успеха [7]
видео
Путь к себе [31]
ролики
Регрессивный гипноз [17]
сессии
Сила мысли [18]
видео
Тренинги [9]
Успешные люди [12]
Энергетика [9]
Энергетические практики [3]
Юмор [17]
ролики
Тесты в картинках
Главная » 2016 » Январь » 30 » Кристина. И снова о любви...(Мировая практика)
12:57
Кристина. И снова о любви...(Мировая практика)

Стиль, в котором одевалась Кристина, не был характерным для американок: юбки, вдохновленные фламенко, доходившие аж до самого пола, яркие блузки – красные, синие, фиолетовые, желтые, роскошные черные волосы, туго стянутые сзади, лентами фантастических оттенков. Когда она впервые пришла ко мне, я был поражен ее яркой внешностью, но с каждым ее посещением я все больше понимал, что эти цвета компенсируют ее мрачное настроение и еще более мрачные мысли. Эта женщина всячески старалась сохранить хотя бы искорку своего «я», которое ее семья постоянно гасила в ней. Я заметил у нее под глазами темные круги, видел, как слегка дрожат  ее руки. Усталость, думал я. Она жаловалась на астму, и в моменты стресса это проявлялось в ее дыхании. Но именно психологические проблемы заставили ее обратиться ко мне за помощью.

Плотное телосложение, но не полная, Кристина производила неоднозначное впечатление: сила, скрывающаяся за ощутимой сексуальностью. С самого начала она смотрела мне прямо в глаза с некоторым вызовом, то отводила взгляд с наигранной латиноамериканской застенчивостью, говорящей о строгом аристократическом воспитании. Я думал, что ей около тридцати, но оказалось, что она на десять лет старше. На безымянном пальце левой руки она носила кольцо с большим рубином, который подчеркивал яркие цвета ее одежды, и мне было интересно узнать, носила она его как украшение или как знак того, что она замужем.

- Разведена, - сказала она, заметив, что я смотрю на ее кольцо. – Двое детей. А кольцо ношу, потому что оно красивое, и чтобы ко мне приставали поклонники.

Она говорила на безупречном английском, хотя я смог уловить в ее речи легкие следы акцента.

- Ведь вы не из Майами, - сказал я скорее утвердительно, нежели задал вопрос.

- Сан-Паулу, Бразилия.

- Понятно. И когда вы сюда переехали?

- Три года назад. После своего развода, чтобы жить вместе с отцом.

- Значит вы живете вместе с отцом?

- Нет. Они с мамой живут в Бэл Харбор, а я в нескольких милях от них.

- Значит, живете с детьми?

- Да. С девочками. Розане семь, Регине пять. Они очень милые.

- Но вы сказали, что переехали, чтобы быть вместе с отцом…

- Я имела в виду, чтобы работать вместе с ним, присоединиться к его бизнесу.

- К какому бизнесу?

- Разве вы не знаете? После развода я вернула себе девичью фамилию, и я думала, что вы ее узнаете.

- Конечно! Как я сразу не догадался! Ведь мне нужно было с этого начать! Ее отец возглавлял компанию, специализирующуюся на пошиве стильной одежды. Пару лет назад они запустили новую линию по изготовлению не очень дорогой молодежной спортивной одежды, которую, как мне говорила моя жена Кэрол, очень подошла бы мне, будь я помоложе. Я спросил, не связан ли переезд Кристины с открытием ее отцом нового предприятия.

- Нет. Это совпадение, - сказала она. – Я не принимаю решений и не участвую в планировании. – В ее глазах сверкнул гнев. – Я, можно сказать, просто служащая, у которой просто есть свой кабинет.

- И это вас разочаровывает?

- Разочаровывает? Конечно, я разочарована! – сетовала она. – Господи, сколько всего я могла сделать, если бы он мне позволил! Он выпускает женскую одежду, не считая при этом, что именно за женщинами последнее слово насчет того, как им выглядеть. Мои глаза видят в два раза лучше его глаз. Я в два раза умнее его. Одежда для него – просто прихоть, а любая прихоть очень скоро выходит из моды. Люди уже перестали ее покупать. А мои модели будут носить всегда.

Я подумал, что Кристина действительно смогла бы довести любое задуманное дело до конца.

- Но он не хочет слушать? – спросил я.

- Он отключает меня, как двигатель автомобиля. Я уже прекратила все попытки его переубедить. Бороться с ним – все равно, что бороться с армией Инквизиции.

- А мама может вам помочь?

- Она и себе не может помочь. Моя мама – просто декорация, как ваза с цветами. Она молчит, поскольку знает, что он может заменить ее, когда захочет.

- Но он этого не делает.

- Делает. Делал миллион раз. Он держит своих женщин в отдельных квартирах или в номерах отелей, в зависимости от своих намерений в отношении них. Его религия запрещает развод. Я это отвергла и развелась четыре года назад. Он чуть не убил меня, когда я это сделала. И только когда он понял, что я ему нужна, он позволил приехать мне в  Америку.

- Ваша мама знает про других женщин?

- Надо быть дуррой, чтобы об этом не догадываться. – Тут Кристина сделала паузу. – В таком случае, она дура!

Я не стал высказываться по поводу ее язвительных слов.

- Вы единственный ребенок?

- Единственная дочь. У меня два старших брата.

- Они тоже работают в фирме отца?

- «Работают» - это не то слово. Они приходят в офис и сразу идут обедать. Тем не менее, они продвигаются по службе, их уважают, прислушиваются к их мнению.

Об этом было легко догадаться.

- Мой отец слишком грамотный, чтобы слушать их советы. Но, что касается продвижения и уважения, то здесь вы правы. Видите ли, я – женщина, и не заслуживаю ни того, ни другого.

 Мне были знакомы подобные жалобы латиноамериканок, подавляемых культурой, которая так и не шагнула в двадцатое столетие. Она, очевидно, была яркой звездой в этом семействе, окутанной облаком традиции и ограниченности ума.

- Почему вам не уехать и не организовать свое дело?

Оказалось, что задать такой тривиальный вопрос – все равно, что обвинить ее в убийстве. Вся бледная, она резко вскочила с кресла, но тут же снова плюхнулась в него и отчаянно разрыдалась.

- Не знаю, не знаю, - беззащитно стенала она. Вся ее утонченность бесследно растворялась в потоке слез. – Пожалуйста! Пожалуйста! Мне нужна ваша помощь!

Эта перемена произошла в ней столь внезапно, что я и сам не без трепета произнес:

- Конечно, я вам помогу. Расскажите мне как можно подробнее о вашей проблеме.

Она смотрела на меня сквозь слезы, едва переводя дыхание.

- Вы должны понять одну вещь: Я люблю своего отца и, что бы я вам не говорила, это – та правда, которая лежит в основе всего.

Любить его и ненавидеть его, думал я. Весьма распространенный эмоциональный конфликт.

- Когда он уехал в Америку, оставив меня с мужем и детьми, я вздохнула в облегчением. Мой брат уехал вместе с ним, и мне казалось, что их отбытие стало для меня избавлением от всех ограничений, наложенных на меня деспотичным главой бразильского семейства, который придерживался устарелых взглядов, - говорила она, печально улыбаясь. – Мужчины – это все, в женщины – ничто. Он никогда не бил меня, никогда не был со мной жесток. Напротив, он давал мне все, что я хотела, и в этом то и кроется проблема. Я никогда не зарабатывала это, или, точнее, я зарабатывала это своим послушанием. Когда я была еще маленькой девочкой, я понимала, что гораздо умнее своих братьев. Когда мне исполнилось двадцать, я поняла, что я также умнее своего отца. Я некоторое время работала на него в Бразилии, помогала компании расширяться – и действительно помогла, не беря для этого никаких кредитов. Но это не принесло мне никакого блага. Меня все время недооценивали, отодвигали в сторону, - не только отец, но и братья, которые завидовали моим мозгам, а также моя мама, которая была просто его рабыней. Это было несправедливо. Поэтому то я и вышла замуж за первого подвернувшегося мне человека, даже не подозревая, что он тоже окажется тираном. Он бил меня!

Наконец, слезы прекратились, голос стал ровным, хотя я все равно слышал сильные эмоции, скрывавшиеся за ее словами. Я не сомневался в истинности того, что рассказывала Кристина. Она была женщиной, пытавшейся противостоять старой культуре, старым предрассудкам, и какой бы сильной она ни была, предрассудки оказались сильнее.

«Что ж, - продолжила она, переведя дыхание, - моя семья в Майами, он в Майами, а я в Сан-Паулу с ужасным мужем и двумя малышками, которых обожаю». Отец против моего развода, но я все равно развожусь. У меня не было выбора: ведь мой муж бил не только меня, но и моих девочек. И только когда все было закончено, я сообщила об этом отцу. От него – ни слова. Много месяцев он молчал.

И тут, внезапно, он звонит и говорит: «Приезжай в Майами. Будешь работать в моей компании. Ты одна. Я позабочусь о тебе. Такая щедрость и такое сострадание со стороны человека, который никогда их не проявлял. Я решила, что ему стало меня жалко. Запуск линии, производящей подростковую одежду был моей идеей, и я была тронута, когда мы начали работать вместе. Я питала его другими идеями. Он съедал их как шоколадки. Но очень вскоре я поняла, что ничего не изменилось, что он просто использует меня, и что братья тоже извлекают выгоду из моего таланта. Отец остался тем же жадным, своекорыстным и хладнокровным злодеем».

- И все же вы говорите, что любите его, - заметил я.

В моему уме мелькнула мысль, что он, возможно, сексуально домогался ее, когда она была еще девочкой, но я откинул эту мысль, поскольку у Кристины не было никаких симптомов, которые указывали бы на это. Нет. Здесь домогательство было психологическим. Полностью подчинив ее себе, он породил в ее душе своего рода стокгольмский синдром – когда пленник влюбляется в захватчика. Он мучил ее, но рядом не было никого, к кому она могла бы обратиться, кому могла бы довериться. Это самая коварная разновидность садизма. У нее не было иного выбора, как только полюбить его.

Мне показалось, что этот рассказ утомил ее, и предложил ей отдохнуть, но она отказалась.

- Нет, - сказала она. – Лучше я выскажусь до конца. Я решила сама выйти из игры. Мы с детьми переехали туда, где живем сейчас, и я сообщила отцу, что собираюсь открыть свое предприятие по пошиву одежды.

- И он разозлился? – спросил я, представляя его ярость.

- Хуже того. Он смеялся надо мной, говорил, что я никогда не получу ссуду, потому что женщине денег никто не даст. Он сказал, что если я осмелюсь открыть собственный бизнес, то он лишит наследства меня и моих девочек. «Проси подаяния у кого хочешь – сказал он. Мне до этого нет никакого дела». Но я все равно сделала то, что запланировала. Около года назад  я ушла из его компании. Пообщавшись с оптовиками и розничными покупателями, я написала свой маркетинг-план для другой компании и арендовала помещение.

- И все это без вложения средств?

- Я накопила некоторые сбережения, когда жила дома, а также взяла в банке небольшую ссуду. Но, даже с ссудой, этих средств было далеко не достаточно, и первые месяцы мне приходилось очень туго. Но все же мне удалось сделать несколько продаж. У меня купили партию офисной одежды для «Блумингдейла» в Майами. Мне сказали, что мне удалось совершить чудо за столь короткий срок. Я шла своим путем. Узнав об этом, отец, как и предполагалось, вообще перестал со мной общаться. Хотя у меня была надежда на новую жизнь, я все все равно испытываю колоссальную тревогу. Мне снятся такие кошмары, что даже засыпать страшно. Я кричу на своих детей. На нервной почве мне все время хочется есть. Я ем все подряд, и уже прибавила в весе десять фунтов. Мне становится тяжело дышать, и иногда мне кажется, что я скоро умру.

- Вы говорите, что у вас «была» надежда. Теперь вы ее потеряли?

Она кивнула головой:

- Да.

- Вы знаете, почему?

Она снова залилась слезами, едва выдавив из себя:

- Отец попросил меня вернуться.

Его компания была на грани банкротства. Несмотря на свою известность и на то, что магазины были заполнены его товарами, он испытывал серьезные финансовые трудности. Хотя в магазинах до сих пор продавались его товары, и некоторые из них, благодаря первоначальному буму, продолжали пользоваться спросом, но, то ответвление его бизнеса, которое занималось производством недорогой одежды, терпело финансовый крах. Кристина была права, когда говорила, что его товары перестанут покупать. Заказы на следующий год упали на сорок процентов. Чудовищный спад.

- Они на грани банкротства, - сказала Кристина после изложения всех фактов. – И он просит меня вернуться и спасти его.

- И поэтому вы пришли ко мне?

- Да. Потому что никак не могу решиться на этот шаг, и уже дошла до сумасшествия.

- Но вы – не сумасшедшая, - заверил я ее. Просто жизнь поставила вас в тупик. Порой, когда нам нужно принять важное решение, мы не решаемся это сделать и топчемся на месте.

Она посмотрела на меня с благодарностью. Хотя в этих моих словах не было особой глубины и оригинальности, я все же четко отметил ее проблему.

- Может быть, нам стоит рассмотреть другие варианты выбора.

- Хорошо, - согласилась она, и к ней снова вернулось самообладание. Она уже успела прокрутить в уме все варианты, и ей теперь не приходилось лезть за словом в карман. «Первое, что я могу сделать – это вернуться к отцу и помочь ему, как он просил. Но это означает отказаться от своей жизни  ради него: своего рода самоубийство во имя семьи. Второе – я могу уйти с работы и снова выйти замуж. В этот раз я буду тщательно выбирать. Я выйду замуж только по любви и рожу еще детей, как и миллионы моих сестер во всем мире. Мои родители одобрили бы такой вариант, и моя нация поблагодарила бы меня за это. Думаю, я жила бы тихо и счастливо, но мои замыслы остались бы нереализованными».

Она сделала паузу, словно представляя в уме эту картину, и грустно покачала головой. «Или я могла бы продолжать собственный бизнес по производству одежды. – Тут глаза ее загорелись. – Знаете, доктор Вайс, это у меня получится. Прежде я Вам об этом не говорила, но когда дело касается деловых решений, то здесь я ясновидящая. Не улыбайтесь. Это правда. Я знаю, что добьюсь успеха. Я мешкаю только в принятии решений по поводу своей жизни.

Многим деловым людям присущ тот дар, которым обладала Кристина. Они говорят, что «чуют нутром»  какое решение им принять, но это, на самом деле, своего рода экстрасенсорная способность. И я ни на йоту не сомневаюсь, что Кристина обладала ею, благодаря чему и встала на правильный путь.

- Как вы думаете, что вас ждет, если вы примете первое решение? – спросил я.

Она вздохнула.

- Много чего. Конкурировать с ним в бизнесе? Моя семья и так уже отказалась от меня – даже мама. И если я буду продолжать в том же духе, то они никогда меня не простят. Это предательство по отношению к ним – к нему – и я понимаю, что заслужила его гнев и любого наказания.

- Но разве не то же самое вы делаете сейчас? Конкурируете с ним?

- Совершенно верно. Именно это не дает мне уснуть и наполняет такой тревогой. – Она заметила мое удивленное выражение лица. – Нет, не бизнес меня беспокоит. Я уже сотворила чудеса, как сказал тот закупщик от «Блумингдейла». Я ведь говорила, что я – ясновидящая. А это значит, что если отец обанкротится, то мой успех убьет его в буквальном смысле.

- Тогда я не понимаю, почему вы вообще начали свое дело.

- Потому что была зла. Потому что он предал меня, и я хотела отомстить. Потому что…. Здесь она остановилась, и на ее глазах навернулись слезы. На самом деле, я не думаю, что смогла бы продолжать свой бизнес. Думаю, что если бы я добилась успеха, то передала бы свой бизнес ему. На самом деле, я сама во многом противлюсь успеху. Перед тем как придти к Вам я уже решила оставить свой бизнес.

- Но, ведь, сюда вовлечено много факторов – сказал я сочувственно. – Вас предали, но вы считаете, что будете виноваты, если нанесете ответный удар. Вы сердитесь, но боитесь последствий. Вы – ясновидящая, но не знаете, что вас ждет в будущем. Мужчины только приносят вам боль, а вы снова готовы выйти замуж. Вы одновременно любите и ненавидите своего отца. И что в итоге?

Она рассмеялась вопреки себе.

- Доктор Вайс, скажите мне, каковы мои шансы?

- Мы должны их увидеть, если заглянем в будущее, - сказал я. – Но, прежде чем это сделать, давайте сначала отправимся в прошлое.

Первая регрессия Кристины была короткой. Кристина рассказала мне только то, что она жила в исламской стране, в  Северной Африке. Какое это было время, она определить не смогла, и не смогла описать свое окружение. Но она знала, что тогда она была мужчиной и писала стихи, и что ее отец тоже был поэтом, которому она страшно завидовала, поскольку он затмил сына своей известностью и имел гораздо больше денег. Эти воспоминания настолько сходились с ее настоящей жизнью, что она сочла их проекцией своего ума.

Вторая регрессия оказалась интереснее.

«Средневековье. Двенадцатый век. Я – молодой мужчина, священник, очень симпатичный, живу в горах в центральной части Франции ближе к югу. Там глубокие ущелья и широкие долины. Путь ко мне нелегок, но все равно ко мне приходит много народу. Люди приходят за физической и психологической поддержкой, которую я способен им оказывать. Я верю в перевоплощение души и вдохновляю людей к тому, чтобы они также в это поверили, и это приносит им утешение. Ко мне приходят больные, среди которых много прокаженных и детей, и когда я прикасаюсь к ним, многие из них чудесным образом излечиваются. Я – известный человек, поскольку никто, кроме меня, не обладает такими способностями.

Тот, кто в нынешней жизни приходится мне отцом, в той жизни был самым богатым фермером в наших краях. Этот фермер живет в миле от меня. У него есть все, чего нет у меня. Он – жадный, нечестивый мизантроп, но ни его деньги, ни его земля не прельщают свободолюбивую деревенскую девушку, за любовь которой он готов отдать все свои богатства. Она любит меня и хочет получать только духовную платоническую любовь, поскольку я верен своему обету безбрачия. «Своей любовью к тебе, - говорит она, - я выражаю свою любовь к Богу».

Тут из Рима приходит армия захватчиков и, пробравшись сквозь ущелья, нападает на деревню. Меня захватывают в плен. Этот фермер доносит на меня, утверждая, что я практикую черную магию. Услышав истории о моей способности исцелять и моей убежденности в жизнях грядущих, они верят этому фермеру, сажают меня на кол и заживо сжигают. Я принимаю мученическую смерть, и из-за огня и дыма даже не могу разглядеть свою возлюбленную, которая рыдает, видя, как я умираю. Буквально сразу после моей смерти она бросается в ущелье и разбивается насмерть.

В момент смерти я витаю над деревней и смотрю на происходящее. Зависть, испытываемая ко мне фермером, которого я при жизни едва знал, не исчезает никогда. Он решается на брак без любви, после чего становится еще более угрюмым и жестоким. Во время пересмотра жизни я вижу, как снова рождаюсь на Земле, чтобы помочь этому фермеру (теперь он кузнец) усвоить уроки жизни, но оказываюсь не способным оказать ему помощь в полной мере. Он так и не продвинется в своих уроках, и будет возвращаться снова и снова. Я чувствую, я терплю поражение – и это происходит потому, что в глубине своего христианского сердца я ненавижу его. Он убил меня и, хуже того, женщину, которую я любил. Я радуюсь тому, что он – несчастный и убогий. Я знаю, что так мыслить нельзя, но ничего не могу с собой поделать и, в то же время, не могу притворяться и лгать себе.

Когда Кристина ушла от меня в тот день, я сделал себе пометку, чтобы не забыть справиться об ее астме, поскольку видел связь между этим недугом и смертью священника от огня и дыма. (Очень часто причины проблем с дыханием уходят корнями в прошлые жизни.) На самом деле, к нашему следующему сеансу состояние Кристины улучшилось, и приступы астмы стали не такими тяжелыми.

Я сделал еще одну пометку: «Зависть – это то, что удерживало фермера и священника вместе в других жизнях, а также, возможно, и в настоящей жизни. В этой жизни отцу Кристины была представлена возможность избавиться от зависти и предательства, которые он проявлял в отношении нее в прошлых жизнях. Он мог бы поддержать ее психологически, признав ее талант, и мог бы поощрить ее продвижением в своей компании. Но он не сделал ни того, ни другого. Возможно, ему потребуются еще жизни, чтобы научиться состраданию и альтруизму».

На следующем сеансе регрессии, который был у нас последним, Кристина очутилась в небольшом английском городке 19 века.

«Это поразительное место, - говорила она. – Впервые в истории мужчины уезжают работать на заводы и фабрики, оставляя свои дома исключительно на попечение женщин. Это означает общество нового типа, в котором отношения между мужем и женой становятся другими. Мне повезло, в том, что я молода (мне 20 лет) и пока не замужем. Поэтому я получила работу на текстильной фабрике, где могу заработать некоторые средства. Попав туда, я начинаю думать о том, как можно расширить производство и одновременно сократить затраты. Мой контролер впечатлен мною, и все время советуется со мной. Он безумно красив, и говорит, что любит меня. Я точно в него влюблена».

Здесь снова та же схема: человек, который был в той жизни контролером на предприятии, где работала Кристина, в нынешней жизни приходится ей отцом. Я повел ее по той жизни дальше и увидел, что она сильно изменилась внешне. Из счастливой беззаботной девушки она превратилась в несчастную, разочаровавшуюся в жизни  женщину. Оказывается, этот контролер предал ее.

«Прежде всего - он меня не любил. Он притворялся,, чтобы красть мои идеи выдавать их за свои. Он получил продвижение по службе. Начальство провозгласило его гением. О, как это ужасно! Я ненавижу его! Однажды я спорила с ним прямо на глазах у его босса, умоляя признаться, что «его» идеи на самом деле были моими. На следующий день он обвинил меня в краже пяти фунтов у одной из работниц. Я была невиновна, но эта девушка поддержала его. Видимо, она была его любовницей: он сказал ей, что любит ее и поэтому она встала на его сторону. Это послужит ей хорошим уроком, когда она однажды поймет, какой он негодяй. Меня арестовали и посадили на год в тюрьму, где меня оскорбляли и унижали. В тюрьме я заболела пневмонией. Болезнь не убила меня, но ослабила мои легкие, и до конца жизни меня мучили приступы кашля». (Еще одна параллель с ее астмой, которой она страдала в настоящей жизни.) «Я не могла найти другую работу, и была вынуждена просить подаяния. У меня была перспектива, реальная перспектива, в этом были уверены все мои коллеги, но во что это все обернулось? Это разрушило меня». Она расплакалась.

- Вы когда-нибудь прощали его? – спросил я.

- Никогда! Ненависть к нему всегда была для меня подпиткой, благодаря которой я продолжала жить. «Я не умру, пока не увижу его в могиле», - говорила я себе. Но я не смогла сдержать это обещание. Я умерла, когда мне еще не исполнилось и сорока, незамужняя, бездетная, одинокая. А он, наверное, прожил до ста лет. Какая несправедливость! Видимо я напрасно живу на Земле.

Неправда. Трагедия той прошлой жизни, а также той жизни в которой она была священником, подготовила почву для этой жизни и жизней грядущих. Когда я вернул ее  в настоящее, она продолжала оставаться в некоем измененном состоянии, которое я затрудняюсь точно описать.

«Библия говорит, что грехи отцов переносятся на их детей до третьего и четвертого поколения. (Взглянув на нее, я понял, что она имеет в виду 5-й стих 20-й главы «Исхода»). Но это не имеет смысла. Мы – наши собственные отпрыски, воплощающиеся в собственных внуках, правнуках и праправнуках на протяжении многих жизней. И в любой момент мы можем стереть их грехи, поскольку они существуют не в других людях, но в нас самих. Мой отец был со мной во всех моих жизнях. Я узнала его в той жизни, где он был моим отцом, а также в тех, где он был фермером и контролером. И в каждой жизни я любила его, а потом ненавидела. Его грехи следовали за ним сквозь века».

«Но это были и мои грехи,  - вдохновенно продолжала она. – Не его грехи я должна искупить, но свои собственные. Я ненавидела его тысячи лет. Ненавидела его грех. Каждый раз эта ненависть вырывала с корнем любовь, которую я к нему испытывала в начале. Но вдруг на сей раз будет иначе? Вдруг я смогу искоренить ненависть любовью?

Эти необычные откровения Кристины, разумеется, в ближайшие месяцы так и не дали ответа на вопрос, какой ей сделать выбор – работать по найму, стать женой-домохозяйкой или конкурировать. В то время, когда мы с ней работали, я только начал практиковать такой метод как прогрессивная терапия (погружение в будущее), и делал это выборочно. Я подумал, что Кристина с ее силой и интеллектом – отличный кандидат и предложил ей попробовать отправиться в будущее.

Она охотно согласилась.

- Мы лишь взглянем на то, какое будущее готовит тот или иной вариант выбора, - сказал я ей. – Я хочу избежать тех моментов, где будут тяжелые болезни, утраты и смерть. Если вы почувствуете, что идете в их направлении, то скажите мне, и я верну вас назад.

Я начал с того, что попросил представить, что она осталась в компании отца. «Я больна, физически больна, - сразу сказала она, но, несмотря на мои увещевания, не позволила мне вернуть ее обратно. – И болею из-за того, что разочаровалась в жизни. Работа не дает мне продохнуть, как в прямом, так и в переносном смысле. Моя астма ухудшается. Я не могу дышать. Это как тогда в Англии двести лет назад, когда я была в тюрьме».

Ее видение себя в образе жены-домохозяйки тоже было безрадостным. «Мои дети выросли и уехали от меня. Я одна. Я больше не вышла замуж. В голове моей пусто, потому что мозги усохли из-за их неиспользования. Я вижу, что если и будет прок от моей изобретательность, то не в этой жизни.

Затем мы начали рассматривать вариант с конкуренцией: «Я добилась успеха. Мой отец – банкрот, а я – мультимиллионер. Но все равно я несчастна. Во всем этом ощущается злоба и месть. За эту победу я расплатилась потерей своей семьи: с тех пор нас разделяет стена молчания и ненависти. Мы навсегда прекратили общение».

Я думал застать ее в печали, когда вернул назад, но вместо этого увидел ликование!

- Есть четвертый вариант, - вскричала она. – Вариант, который я прежде не видела : Открыть собственный бизнес, но такой, чтобы не конкурировать с отцом.

- Но ведь это рискованно? – спросил я.

- Не думаю. Навыки в маркетинге и дизайне применимы к любому делу. Кухонная посуда! Керамика! Я – хороший повар и неплохой гончар. По крайней мере, я знаю, о чем говорю, хотя, разумеется, здесь мне не помешал бы совет специалиста. У меня есть связи с магазинами, готовыми продавать мою продукцию, а также свидетельства успешного начала предыдущего бизнеса. Я иду к ссудодателям, которые помогли мне в тот раз начать, и спокойно говорю им, что мои планы изменились. У меня новый маркетинг-план, новый бизнес-план – я в этом специалист. Я занимаюсь дизайном кастрюль, керамических горшков и обеденных сервизов. Я работаю с глиной, сталью и серебром. И никто не посмеет мне сказать, что я конкурирую с отцом. А когда я добьюсь успеха, он возгордится мною и, наконец, полюбит меня».

Ее энтузиазм был столь безграничен, что я не осмелился указывать на все подводные камни. Я был уверен, что она добьется успеха, но удастся ли ей заполучить любовь отца? Прежде чем это станет возможным, в них обоих должны произойти глубинные изменения.

Она ушла от меня с чувством великой благодарности, но я не был удовлетворен достигнутым результатом. Разумеется, я помог ей решить ее дилемму, но это все, что тогда было достигнуто. Я мысленно возвращался к ее откровению относительно передачи греха, и мне было интересно, неужели она потащит за собой свой грех дальше. Тем не менее, я был приятно удивлен, когда через несколько месяцев Кристина позвонила мне и попросила о встрече.

Как она мне сказала, дела у нее шли неважно. Ее новые планы не нашли той поддержки, которой она ожидала. Ей еще предстояло найти «свое слово» в дизайне. Ей пришлось забрать детей из частной школы и отдать в государственную. Она беспокоилась по поводу денег, и больше всего боялась, что ей придется вернуться в отцу, поскольку она не могла обеспечивать своих дочерей. Однако она описывала свои проблемы с таким энтузиазмом, которого у нее не было на наших прошлых встречах. Чернота у нее под глазами тоже исчезла, и дыхание стало легче. Я это заметил, и спросил, в чем причина.

- Я влюблена.

Я застыл в изумлении. Когда она вышла из моего кабинета, я подумал, что, должно быть, она долго не позволяла себе влюбляться: она была слишком обозлена на мужчин, слишком непреклонна в том, чтобы быть одной. Но теперь ее горящие глаза безошибочно выдавали это чувство.

- Расскажите мне.

- Риккардо просто замечательный! Я познакомилась с ним в группе книголюбов. Мы обнаружили, что оба разделяем любовь к «Дон Кихоту», возможно, потому что мы оба сражаемся с ветряными мельницами. Он – талантливый коммерсант-фрилансер, нанимается в международные компании, осуществляющие связи между Штатами И Латинской Америкой. Он был в Са-Паулу и даже знает улицу, где я жила. Он говорит по испански и по-португальски, и когда я рассказала ему о Вас, он сказал, что читал одну из Ваших книг на португальском, когда был в Бразилии. Правда, ее англоязычного издания он так и не нашел. Он думает, что это была Ваша первая книга, в которой Вы рассказываете о себе и своем пациенте – простите, я тоже забыла ее название, - хотя боюсь, что он во все это не верит. У вас есть возражения?

- Разумеется, нет. Я рад, что вы счастливы. Но я и вправду удивлен, что вы полюбили.

Она смотрела на меня с чрезвычайной серьезностью.

- Я тоже удивлена. Я задавала себе вопрос, как это могло случиться. Это случилось так неожиданно, что я уверена, ответ на это есть. Все это произошло благодаря тому, что вы говорили мне раньше. В тот момент, когда я поняла что я – такой же грешник, как и мой отец, и что мой грех – в ненависти, которую я несла в себе на протяжении всех моих прежних жизней, моя ненависть в нему и ко всем мужчинам исчезла. И тогда в мою жизнь вошел Рикардо. Я знаю, что это звучит слишком банально, но это – правда!

Она положила свои руки на стол и нагнулась ко мне, словно хотела о чем-то сказать по секрету.

- Очень странная вещь, доктор Вайс. Когда я смотрю на Риккардо, смотрю по-настоящему, я вижу в нем положительную часть своей души. Я знаю, что он – это я, а я – это он, хотя это кажется невозможным.

Я объяснил, что, когда душа отделяется от Единого, она может одновременно воплощаться в нескольких телах, и что в ее чувстве нет ничего «странного» и даже необычного. Я сказал, что встреча ее с Риккардо была предопределена судьбой, и теперь их свободный выбор определит то, что станет с ними в будущем.

- У меня есть одна идея относительно того, что может быть с нами – сказала она с лучезарной улыбкой.

У меня тоже была идея.

Осталось ответить на вопрос, успешно пойдет ее новый бизнес или провалится. Я спросил ее, не желает ли она отправиться в будущее, и после долгих колебаний (учитывая ее настоящую эйфорию, можно было понять, что ей не хотелось плохих новостей) она согласилась. Только вместо того, чтобы отправиться в ближайшее будущее, она скакнула на двенадцать столетий вперед! Обычно, когда люди перемещаются в отдаленное будущее, они не могут сказать, в какой год они попали. Но Кристина четко сказала, что это 3200 год.

- Земля вся в зелени – гораздо зеленее и плодороднее, чем сейчас. Густые леса, луга полны цветов. Но, как ни странно, нет ни одного животного. Куда девались животные, когда вокруг для них столько много еды? Людей тоже немного. Они могут общаться друг с другом телепатически, и их тела, менее плотные, чем сейчас, наполнены светом. Городов нет. Люди живут небольшими группами в красивых домах, сделанных из дерева и камня. Кажется они – фермеры. Я вижу, как в их растения вливается некая жидкость. Или жидкий свет. Иногда эта жидкость вливается в самих людей. Эти люди необычайно духовны. Я не вижу ни болезней, ни гнева, ни насилия, ни войн. Всему присуще свойство полупрозрачности, где проникающий свет мирно соединяет собою сущее.

- Как вам нравится такой мир? – спросил я, вернув ее в настоящее.

Она просияла.

- Спокойствие. Комфорт. Радость. Мечтаю жить в таком мире.

- Интересно, почему вы отправились туда, а не в ближайшее будущее?

Она задумалась над этим вопросом.

- Потому что это важнее. С этой жизнью я справлюсь сама. Мой бизнес будет процветать также как растения того будущего. Разве я потерплю поражение, когда со мной мой любимый Риккардо?

Конечно, она была права. Через полтора года ее товары уже продавались в лучших магазинах страны. И когда мы с Кэрол ездили в Россию, мы видели их в Санкт-Петербурге. Она также занимается побочным бизнесом в Интернете. Она вложила часть своей прибыли в бизнес отца и, таким образом, спасла его от угрожающего ему банкротства. Они с Риккардо поженились, и я уже думал, что потерял с ней контакт. Но однажды утром она позвонила мне, и я сразу почувствовал эйфорию в ее голосе:

- Я должна сказать Вам, доктор Вайс, что все это произошло благодаря Вам. Вчера мы с Риккардо ужинали у моих родителей. Мы теперь часто бываем у них. Им нравится Риккардо. Как бы то ни было, когда мы уходим от них, мой отец всякий раз обнимает меня. Обнимает меня! Как это чудесно! И он, впервые за всю жизнь, сказал мне, что любит меня.

Брайен Уайсс « Одна душа, много воплощений».

 

Новости сайта.

Реинкарнация, интуиция, подсознание, карма….

Интересные факты психологии.

Энергетические практики в повседневной жизни

Медитации онлайн

Энергетические практики онлайн

Достоверные истории из практики регрессолога

 

 

ЗАПИСЬ НА СЕАНС

Отзывы

 

Вернуться на главную страницу

 

 
Категория: истории из практики регрессолога (мировая практика) | Просмотров: 282 | Добавил: ольгасон | Теги: Энергетика человека, В прошлые жизни самостоятельно, воссоединительное целительство, реинкарнационная терапия, Регрессивный гипноз самостоятельно | Рейтинг: 0.0/0
Форма входа
Логин:
Пароль:
О себе
YuoTube
Фэйсбук
Запись на сеанс
Целительство
Истории . Практика
Лиз Бурбо
Аффирмации
Видео. Непознанное
Благодарю за отзыв
Библиотека
Слушаем и худеем!
Новости сайта
Архив записей
Медитации онлайн
Посетители сайта
Copyright MyCorp © 2017Сделать бесплатный сайт с uCoz